Согласно положениям пунктов 1 и 15 Федерального закона от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» государство гарантирует военнослужащим обеспечение их жилыми помещениями за счет средств федерального бюджета, в том числе в форме предоставления денежных средств на приобретение или строительство жилых помещений, в соответствии с Федеральным законом от 20 августа 2004 г. № 117-ФЗ «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих». Каких-либо ограничений для членов семьи военнослужащего в режиме и порядке пользования жилым помещением, приобретенным за счет участия в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения, названными выше законами не предусмотрено.
Таким образом, квартира, как приобретенная сторонами в период брака по возмездной сделке за счет участия одного из супругов в накопительно-ипотечной системе, что представляет собой одну из форм жилищного обеспечения военнослужащих, в силу пункта 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской является их совместно нажитым имуществом.
Пунктом 1 статьи 9 Семейного кодекса Российской Федерации установлено, что на требования, вытекающие из семейных отношений, исковая давность не распространяется, за исключением случаев, если срок для защиты нарушенного права установлен названным кодексом.
В соответствии со статьей 38 Семейного кодекса Российской Федерации раздел общего имущества супругов может быть произведен как в период брака, так и после его расторжения по требованию любого из супругов (пункт 1). 7 В случае спора раздел общего имущества супругов, а также определение долей супругов в этом имуществе производится в судебном порядке (пункт 3).
К требованиям супругов о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут, применяется трехлетний срок исковой давности (пункт 7). Как разъяснено в пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда от 5 ноября 1998 г. № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», течение трехлетнего срока исковой давности для требований о разделе имущества, являющегося общей совместной собственностью супругов, брак которых расторгнут (пункт 7 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации), следует исчислять не со времени прекращения брака (дня государственной регистрации расторжения брака в книге регистрации актов гражданского состояния при расторжении брака в органах записи актов гражданского состояния, а при расторжении брака в суде -дня вступления в законную силу решения), а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Исходя из приведенных положений норм права и разъяснений по их применению срок исковой давности по требованиям о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут, исчисляется с момента, когда бывшему супругу стало известно о нарушении своего права на общее имущество, а не с момента возникновения иных обстоятельств (регистрация права собственности на имущество за одним из супругов в период брака, прекращение брака, неиспользование спорного имущества и т.п.).
После расторжения брака между бывшими супругами отсутствовал спор относительно приобретенной квартиры, с требованием о ее разделе никто из супругов не обращался в связи с отсутствием такой необходимости и отсутствием нарушения его прав со стороны бывшей супруги, о нарушении своего права на общее имущество истец узнал, получив выписку из ЕГРН об имеющемся запрете на регистрационные действия в отношении спорной квартиры.
Иных доказательств, свидетельствующих о нарушении права супруга на совместно нажитое имущество, в деле не имеется. Кроме того, судом не учтено, что срок исковой давности может быть применен лишь к требованиям о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут.
На раздел общего имущества супругов, который может быть произведен в период брака, исковая давность в силу статьи 9 Семейного кодекса Российской Федерации не распространяется, в связи с чем указание суда на факт осведомленности истца о приобретении спорной квартиры в 2014 году не влияет на исчисление срока исковой давности.
Определение Верховного суда по делу №23-КГ25-1-К5 от 18.03.2025